Ордо Еретикус - Страница 51


К оглавлению

51

— Как я могла забыть? Завтраки на террасе… я со своими фруктами и зерновым хлебом, и ты с кофеином, яичницей и беконом.

Я наполнил кастрюлю водой из-под крана и включил плиту. Затем ополоснул кофейник.

— Думаю, теперь ты можешь снова сказать мне: «Я ведь тебе уже говорила», — произнес я.

— О чем это ты?

— Ты всегда говорила, что фрукты и зерновой хлеб — путь к здоровой жизни, помнишь? Потом обычно начинала рассуждать о пользе диеты, клетчатке и всем таком прочем. Говорила, что употребление кофеина, алкоголя и красного мяса убьет меня.

— Беру свои слова обратно.

— В самом деле?

— Тебя убьет не твоя диета, Грегор. — Она сунула палец в рот и начала грызть ноготь.

— И, тем не менее, ты была права. Ты только посмотри на себя.

— Лучше не буду, — сказала она, с силой раздавливая очередной плойн.

— Ты столь же прекрасна, как и в тот день, когда я впервые увидел тебя.

— В тот день, когда мы встретились в первый раз, Грегор Эйзенхорн, ты был в полукоматозном состоянии после анестезии, а на мне была хирургическая маска.

— Ах! И как я мог забыть?

В ответ она одарила меня испепеляющим взглядом.

— Однако, — продолжал я, — это не ложь. И я действительно ужасно обошелся с тобой тогда. Впрочем, как и сейчас. Ты не заслуживаешь такого обращения.

Она попробовала свой сок.

— Не стану спорить. Но… отрадно слышать, что ты осознаешь это.

— Осознаю. Как и тот факт, что ты по-прежнему прекрасна.

Креция вздохнула.

— Омолаживающие программы стали довольно доступны. Я выгляжу так благодаря имперской науке, а не фруктовому соку.

— Я все еще верю во фруктовый сок.

— Да и ты выглядишь не так уж плохо, — усмехнулась она, — так что красное мясо и кофеин тоже вполне годятся.

Вода в кастрюле начинала закипать.

— Рядом с тобой я ощущаю себя тысячелетним стариком. Со мной жизнь обошлась не столь любезно.

— Даже не знаю. В твоих шрамах есть некое благородство. Нечто мужественное в том, как ты выглядишь в этом возрасте.

Я начал заглядывать в буфеты в поисках кофеина.

— Вон та банка, — показала она. — Смесь с цикорием. Как ты любишь. Я никогда не забывала об этом.

Я взял оловянную банку и бросил несколько ложек ее содержимого в кофейник.

— Креция, — я помедлил, собираясь с мыслями, — тебе давным-давно стоило забыть меня. Я не принес тебе ничего хорошего. По правде сказать, я никому не принес добра.

— Понимаю. — Она пожала плечами. — Но не могу. Такие вот дела.

Мы помолчали. Я влил кипящую воду в кофейник и оставил напиток настаиваться.

— Как поживает Елизавета? — вдруг спросила Креция.

Честно говоря, я ждал этого вопроса. В конце концов, я ведь разорвал наши отношения с доктором Бершильд именно из-за Биквин. Хоть мы и договорились с Елизаветой оставаться только друзьями, но у меня не получалось отказаться от своей любви. Она всегда стояла бы у нас на пути, и это было бы нечестно по отношению к Креции.

Об этом я и сказал ей двадцать пять лет назад, в этом самом доме. И ушел.

— Она умирает, — произнес я.

Креция поставила свой бокал на стол.

— Умирает?

— Или уже мертва.

Я рассказал обо всем, что случилось на Дюрере.

— О Боже-Император! — воскликнула Креция. — Ты должен отправиться к ней.

— Но что я могу сделать?

— Быть там, — твердо ответила она. — Быть там и сказать ей все, пока еще не слишком поздно.

— Откуда ты знаешь, что я еще не сказал ей?

— Потому что я знаю тебя, Грегор. Слишком хорошо знаю.

— Я… ладно…

— Вы двое никогда?… Ну, я имею в виду?…

— Нет. Она неприкасаемая. Я псайкер. Это невозможно.

— И ты никогда не признавался ей?

— Она знает.

— Конечно, она знает! Но ты никогда не говорил ей?

— Нет.

Она обняла меня. Я прильнул к ней, думая обо всех тех вещах, которые так и не сделал. Не то что не завершил, а даже не начинал. А затем вспомнил о том, чего уже не мог исправить.

— Я — последнее, что тебе нужно, Креция, — прошептал я, зарывшись лицом в ее волосы.

— Это уж мне решать.

Двери кухни распахнулись, и на пороге появился Эмос. Я выпустил Крецию из объятий. Хотя мог этого и не делать. Убер выглядел крайне озабоченно и ни на что не обращал внимания.

— Ты должен пойти и послушать это, Грегор, — сказал он.

Он прослушал по воксу новости со всего Геликанского субсектора. Некоторым из них уже исполнилось несколько дней и даже недель. К тому времени, как мы подошли к старому приемнику, диктор перешел к биржевым сводкам и навигационным прогнозам.

— Ну? — спросил я.

— Сообщение с Мессины, Грегор. Верхние уровни одиннадцатого шпиля Мессины Прима были уничтожены взрывом двадцать четыре часа назад. Предположительно это дело рук местной преступной группировки.

Меня бросило в холод. Шпиль одиннадцать, Мессина Прима. Именно там располагалась резиденция Дамочек. Нейл и Бегунди увезли туда Елизавету и Кару. Из соображений безопасности.

— В сообщении говорилось, что число жертв составило более десяти тысяч человек, — бормотал Эмос. — Арбитры Мессины ищут подозреваемых, но теракт приписывается радикальной группировке освободительного движения, действующего на планете.

Я сел, меня била дрожь. Креция присела рядом и обняла меня. Дамочек… больше нет? Биквин… Нейл… Кара Свол… Бегунди?

Это было слишком.

Я понял, почему Ханджар Острый нанял так много вессоринских янычар. Серия атак во многих мирах. Где еще ударил Ханджар? Какую еще боль он уже причинил мне?

51